До момента своего приезда во Францию он считал ее чуждой ему страной оккупантов и, несмотря на то, что усвоил в полной мере ее культуру, испытывал к ней чувства весьма умеренные. Но воздух Латинского квартала в одно мгновение вызвал у него совершенно иные настроения, и Франция стала для него второй родиной.